Диеты

Андрей разглядывал Вихрова - на вид ему около тридцати, плотненький, с мягкими кошачьими движениями. Только глаза-щелки острые, умные, решительные.

Аркадий беспомощно огляделся по сторонам. Полутемная изба показалась ему зловещей. Он почувствовал себя подло обманутым и одиноким. Утренняя прохлада леденила босые ноги, Ристальников мелко задрожал. Пожалуй, впервые в жизни он почувствовал себя маленьким и жалким. Ему очень захотелось найти чьи-нибудь сочувствующие глаза, хоть какое-либо утешение. «А ведь никого нет! – рассмеялся он горьким беззвучным смехом. – Никого! – озираясь по сторонам, с отчаянным восторгом повторил Аркадий. – Да завопи я… пусть даже на весь белый свет – кто меня поймет? Кому нужен… Кому нужен полоумный, разочарованный человек… – вор и убийца?.. Именно – вор и убийца… У которого, если и имелось в душе что-то возвышенное, так оно уже рассыпалось в прах…»

Там веселье было в самом разгаре. Литераторы сдвинули столы в каре и, провозглашая тосты, напивались от души.

В этот момент она обгоняла сильно груженную «Ниву» с мягкой мебелью на верхнем багажнике. Черт! Не хватало ей только жертв среди мирного населения! Отрываться, однозначно отрываться!

– Следующий вопрос, самый щекотливый. О преступности, – он робко взглянул на Змея. – Можно?